• Журнал «Юридический справочник руководителя» март 2014
  • Рубрика В фокусе

Юрий Воробьев: «Мне, как судебному юристу, проблемы, связанные с фальшивыми документами, раньше казались очень странными»

  • Рейтинг 5
  • 0 комментариев
  • 11288 просмотров
Полистать демо-версию печатного журнала
Как показывает практика, арбитражным судам все чаще приходится сталкиваться с фальшивыми документами, которые стороны представляют в качестве доказательств. Почему так происходит? Как арбитры реагируют на подобные бумаги? И что можно противопоставить стороне, представившей подделку? На эти и многие другие вопросы мы попросили ответить Юрия Воробьева – руководителя практики разрешения споров и медиации Юридической компании Пепеляев Групп.


Как показывает практика, проблемы, связанные с использованием в судах фальсифицированных документов, в последнее время возникают все чаще. Почему так происходит? Как складывается судебная практика по недостоверным документам? И что можно противопоставить стороне, представившей подделку? На эти и многие другие вопросы мы попросили ответить Юрия Воробьева – руководителя практики разрешения споров и медиации Юридической компании Пепеляев Групп.

СвернутьПоказать

Юрий Александрович Воробьев,
руководитель практики разрешения споров и медиации Юридической компании Пепеляев Групп. Специализируется в области представления интересов клиентов в арбитражных судах и судах общей юрисдикции по спорам, связанным с различными сферами предпринимательской деятельности (договоры поставки и оказания услуг; споры, вытекающие из деятельности в финансовой сфере (кредитование, финансирование, инвестиционная деятельность и пр.), споры с государственными органами).

Имеет пятнадцатилетний профессиональный опыт, который включает защиту клиентов в более чем трехстах делах с участием крупнейших российских и иностранных компаний. Помимо судебного представительства имеет значительный опыт досудебного разрешения конфликтов.

С 2002 года имеет статус адвоката. Автор многочисленных статей и комментариев законодательства. С отличием окончил МГУ им. М.В. Ломоносова и МГИМО при МИД России.

– Юрий, тема нашего интервью – использование фальсифицированных документов в суде. Скажите, часто ли такое происходит?

– Если раньше подобные случаи можно было сосчитать по пальцам, то начиная с прошлого года количество таких дел резко увеличилось. Думаю, что эта тенденция сохранится. Проблема поддельных документов, появляющихся в судах в качестве доказательств, сейчас очень актуальна.

Может возникнуть вопрос, почему эти примеры рассматриваются в качестве проблемы. Ведь это по большому счету не гражданско-правовая, а уголовно-правовая сфера, которой должна заниматься полиция.

Но практика показывает, что органы внутренних дел не очень охотно берутся за расследование преступлений, которые связаны с поддельными документами. И поэтому подобные споры часто и начинаются, и заканчиваются в арбитражных судах, которые не всегда готовы к нюансам, возникающим в рамках таких дел. В итоге – существенное увеличение количества споров, которые связаны с фальшивыми документами.

Если мы спросим ведущие банки, то наверняка все они отметят, что регулярно получают обращения и требования в связи с банковскими гарантиями, которые они никогда не выпускали. Точно так же другие организации получают, скажем, договоры поручительства, иные документы, использование которых тоже вызывает сомнения.

– Почему проблема фальсифицированных документов обострилась именно сейчас?

– Потому что в последнее время все чаще в качестве обеспечения исполнения обязательства требуется предоставить банковскую гарантию или поручительство. Кроме того, государство все активнее участвует в гражданском обороте. Мы видим масштабные олимпийские проекты, стройки в связи с грядущим чемпионатом мира по футболу. Везде, где участвует государство, необходимы финансовые гарантии. В большинстве случаев это банковские гарантии, которые зачастую требуется представить на нереальных условиях. Банки их не выдают. Стороны обращаются за помощью к финансовым посредникам. Именно от них в большинстве случаев и исходят недостоверные документы.

– Какие документы можно считать сфальсифицированными?

– Я обозначил бы три возможных варианта, которые встречаются на практике.

Первый – это полностью сфальсифицированный документ. То есть документ, который никогда не существовал и к которому псевдоэмитент этой бумаги не имеет никакого отношения.

Второй – это документы, которые составляются бывшими сотрудниками организации, имеющими или не имеющими соответствующих полномочий. Возможно, у этих сотрудников могли быть какие-то полномочия, связанные с изданием данного документа, но в ограниченном виде. Иногда уволенные работники составляют документы «задним числом», уже после увольнения.

И третий вариант – это документы, которые составляются ныне работающими сотрудниками организаций, например, банков. Я сделал оговорку относительно банков потому, что этот вариант фальсификации наиболее актуален именно для банковских документов. Не секрет, что банки начали широко использовать электронный способ выдачи и подтверждения некоторых документов. А это создает дополнительные возможности для злоупотреблений со стороны некоторых сотрудников. Таким образом, третий вид подделок – документы, которые не эмитировались самой компанией, от которой они якобы исходят, но в результате злоупотреблений рядовых сотрудников они имеют все необходимые реквизиты, подтверждающие их достоверность.

– И как складывается судебная практика по недостоверным документам?

– Я выделил бы две категории споров, которые возникают таким образом. Первая категория – иски, основанные на фальшивом документе. Например, лицо – держатель фальшивой или сомнительной банковской гарантии, приходит в суд и требует с банка оплаты по ней. В данном случае фальшивый документ является основанием для обращения с требованиями в суд.

Во второй категории споров фальшивые документы напрямую не используются, но на них основаны требования, которые предъявляются в суде. Например, рассмотрим ситуацию, когда условием заключения госконтракта является предоставление обеспечения (в т.ч. банковской гарантии). Контракт заключается, после этого заказчик обращается в банк и выясняет, что гарантия никогда не выдавалась. На основании фальшивой банковской гарантии он обращается в суд с требованием о расторжении контракта и взыскании неустойки в связи с неисполнением принятых обязательств.

Подрядчики и исполнители пытаются возразить, что они выполнили все действия, чтобы исполнить свои обязательства: «Мы должны были предоставить банковскую гарантию – мы ее предоставили. А то, что она фальшивая, это не играет никакой роли».

К сожалению, такой довод судами не воспринимается. Они отвечают: «Вы обязаны представить должный документ. То, что вы, даже действуя добросовестно, представили бумагу, которая не является документом, не означает исполнения обязательств». Требования о расторжении контракта в данном случае являются обоснованными.

– Какие проблемы возникают в делах, где фигурируют фальшивые документы?

– Изначально мне, как судебному юристу, проблемы, связанные с фальсифицированными документами, казались очень странными. Допустим, появился фальшивый документ. Значит, надо идти в полицию и требовать проведения расследования и привлечения виновных к ответственности, чтобы результаты уголовного дела сняли все вопросы.

Но, как я уже говорил, это вызывает определенные сложности. Полиция начинает оценивать ущерб. А если речь идет о банковской гарантии, по которой выплат не производилось, то и ущерба вроде бы нет. Вопрос о покушении на преступление и о квалификации действий в качестве мошенничества тоже не рассматривается.

В результате все вопросы переходят на рассмотрение арбитражного суда. И первая проблема, которая возникает в таких делах, – проведение экспертизы. Это самый очевидный путь, по которому можно пойти, но он не всегда гарантирует успех.

– Почему?

– Во-первых, при проведении экспертиз существуют объективные сложности. Когда мы сталкиваемся с документами, которые исходят от любой организации, мы понимаем, что их, как правило, подписывают первые лица компании. Но через них регулярно проходит огромное количество документов. И очень часто, чтобы облегчить свою работу, человек упрощает подпись. В результате появляется «автограф», оценка которого не позволяет экспертизе дать однозначный ответ, что подпись выполнена не тем сотрудником, который указан в документе. И это дает основание для сомнений.

Существуют и другие проблемы. Хорошо, если, например, есть сотрудник, который может предоставить образцы подписи для экспертизы. А если речь идет о бывшем сотруднике, который сейчас не работает и вызвать которого в суд проблематично? В таком случае нужно собирать иные документы, которые ранее были подписаны этим лицом, доказывать, что они исходили именно от него, предоставлять их экспертам в качестве свободных образцов почерка (но при этом эксперты должны будут решить, достаточно ли имеющихся документов при отсутствии экспериментальных образцов).

И даже после этого эксперты часто отказываются от абсолютно категоричного вывода, что открывает возможности для дальнейших спекуляций по поводу того, мог ли документ быть выдан, и какими обстоятельствами может быть вызвано расхождение в почерке того, кто его подписал. Это одна из сложностей при рассмотрении дела в суде.

Другая проблема связана с объемом экспертизы. Вопросы экспертизы всегда затрагивают множество различных аспектов. И достаточно сложно определить, что все-таки подлежит экспертной оценке. Это только подпись или также печать? Подлежит ли экспертизе бланк документа? Некоторые банки говорят: «Вы знаете, мы для выдачи гарантий используем специальные бланки. И если используется другой бланк, это однозначно свидетельствует о том, что банковская гарантия является поддельной». Хороший довод. Но давайте посмотрим на юридический аспект проблемы. А где закреплено, что банк должен использовать конкретный бланк для выдачи гарантии? И что мешает банку выдать ее на тетрадном листе?

Еще банки или другие организации, которые часто сталкиваются с подобными проблемами, говорят: «Мы специальный бланк нигде не «светим». Он на нашем сайте не фигурирует, чтобы никто не знал, как он выглядит, чтобы его сложно было подделать». Но опять же, насколько юридически обоснованы такие заявления при отсутствии даже внутреннего регламента по документообороту?

В итоге те способы, которые используются для защиты от необоснованных претензий, основанных на фальшивых документах, в суде не всегда работают.

– При проведении экспертизы наверняка возникают еще и субъективные проблемы. В чем они заключаются?

– Такие проблемы действительно есть. Любая экспертиза связана со специальными знаниями. Но как эксперты применяют эти знания и чем они при этом руководствуются, для большинства юристов загадка. Если мы посмотрим заключения экспертов, то обнаружим огромное количество документов, которыми регламентирован порядок проведения экспертизы, начиная от каких-то методических инструкций и заканчивая учебниками по криминалистике сороковых годов. Анализировать проведенную работу, ссылаясь на эти источники, достаточно сложно.

Причем на сайте Федерального бюджетного учреждения «Российский Федеральный центр судебной экспертизы при Министерстве юстиции Российской Федерации» (наиболее уважаемая экспертная организация в России) размещено немало требований, которые предъявляются к экспертизам. Например, если экспертиза проводится по копии документа, это уже означает, что она не может быть категоричной в своих выводах. К сожалению, во многих случаях негосударственные экспертные организации эти требования не выполняют. Поэтому возникает вопрос: можно ли доверять такой экспертизе? Как при отсутствии нормативного документа по этому вопросу процессуально оспорить результаты экспертизы? Может ли ее результат лечь в основу судебного акта, где вопрос о фальсификации является единственной проблемой, которую суд должен решить?

Помимо субъективного подхода к проведению экспертизы, нельзя исключить еще и заинтересованность эксперта в ее результате, что также случается. И изменить такую ситуацию тоже достаточно сложно.

– Какие еще вопросы, кроме проведения экспертизы, возникают в подобных спорах?

– Еще один «скользкий» момент – ссылки на внутренние процедуры, которые должны использоваться при выдаче того или иного документа. Не секрет, что в любой крупной организации подобные процедуры предусмотрены. Например, перед выдачей банковской гарантии необходимо, чтобы данный вопрос был рассмотрен на кредитном комитете, чтобы ответственные лица завизировали какое-нибудь сопроводительное письмо, связанное с этой гарантией. И только после долгих и многочисленных процедур согласования банк имеет возможность выпустить гарантию. Но опять же, когда мы ссылаемся на эти процедуры в суде, возникает вопрос: а почему они должны быть известны третьему лицу? И насколько они юридически обязательны для самого банка? Если мы не можем представить документы, которые подтверждают такие обстоятельства, то могут возникнуть сложности в доказывании.

– Но ведь выдача какого-либо документа, той же банковской гарантии, может быть проверена через онлайн-сервисы.

– К сожалению, процедуры публичного или онлайн-подтверждения факта выдачи каких-то документов в настоящее время используются не очень часто.

Конечно, у многих банков есть онлайн-площадки, на которых они дают возможность проверить, действительно ли выдавался тот или иной финансовый документ. Это сужает круг вопросов, которые могут быть заданы банку. Но панацеей от потенциальных проблем подобные сервисы не являются, поскольку правовой статус такой проверки неоднозначен. Тот факт, что я, как эмитент, отказываюсь от документа, не может на 100% свидетельствовать о том, что я его не выдавал. Я просто могу таким изощренным способом отказаться от принятого на себя обязательства.

Кстати, вопрос об онлайн-сервисах тесно связан с еще одной проблемой – отсутствием устоявшихся механизмов для проверки подлинности электронных документов. Многие банки выдают гарантии через систему Свифт, которая предусматривает определенный порядок подтверждения документов. Но как документ, созданный в электронной системе, признавать фальшивым? Это серьезная проблема. И у судов нет устоявшихся механизмов, которые они могут применять.

А между тем здесь возникает зыбкая грань между поддельным документом и документом, который исполнен лицом с превышением своих полномочий. Например, когда речь идет о подделывании банковской гарантии через Свифт-сообщение неуполномоченным сотрудником банка, мы понимаем, что такой документ не может исходить от лица, которое никакого отношения к банку не имеет. Понятно, что лицо действует внутри банка.

Предположим, будет доказано, что конкретный сотрудник, злоупотребляя своим служебным положением, подделал финансовый документ и подтвердил выдачу гарантии от имени банка. Как мы такой документ будем расценивать? Как фальшивый? Или как документ, подписанный неуполномоченным лицом организации?

Самый простой способ – это подтверждение фальшивости документа. Ведь для вывода о том, что документ исходил от неуполномоченного лица, придется доказать отсутствие полномочий и информированность об этом другой стороны. Но, повторюсь, единого подхода к порядку рассмотрения таких дел у судов нет.

– Давайте перейдем к решению перечисленных проблем. Что можно сделать в этом направлении?

– Прежде всего надо попытаться максимально устранить те обстоятельства, о которых мы говорили. Если вопрос касается выдачи каких-то документов на массовой основе, то банк или любая другая организация могут на своем сайте поместить правила выдачи и порядок подтверждения документов, а своими внутренними актами придать юридическую силу этим процедурам. Такие действия позволят если не полностью оградить компанию от претензий, то, по крайней мере, сократить их количество.

Следующий момент. Я говорил о проблемах, связанных с проведением экспертиз. Но способы доказывания недостоверности документов в суде не ограничиваются экспертизой. Для подтверждения того факта, что документ не исходил от определенного лица, можно использовать куда более широкий круг доказательств. Например, доказать, что подписант в момент исполнения документа находился в другом месте. У нас был случай, когда сотрудник банка, чья подпись стояла на документе, в момент подписания находился в отпуске за границей. Для подтверждения этого обстоятельства мы предоставили копию его загранпаспорта с отметками о выезде из страны и въезде в нее. В результате суд сделал вывод, что документ не мог быть исполнен тем лицом, которое в нем указано.

Можно использовать много других документов и доказательств. Например, распечатки звонков с сотового телефона, которые также могут подтверждать местонахождение подписанта в момент исполнения подписи на документе. В одном из дел мы смогли на основании телефонных выписок подтвердить, что иностранное лицо, которое якобы подписывало документы в Москве, не въезжало на территорию России в период составления документа.

В зависимости от ситуации суды также принимают во внимание и другие факты, например, что документ не отражен в отчетности, не фигурирует в переписке сторон. Эти возможности тоже нужно использовать.

– Есть ли смысл обращаться с самострельным требованием о признании документа недействительным?

– Да, это тоже действенный способ защиты. Например, если спор идет о взыскании по банковской гарантии, то в качестве дополнительной меры защиты можно обратиться в суд с иском о признании недействительным этого документа. Конечно, при условии, что есть признаки, которые могут свидетельствовать о его недействительности.

Например, есть дела, где банковская гарантия оспаривается ввиду ее безденежности. Поскольку банковская гарантия – это возмездная сделка, то банк, не получив вознаграждения и доказав это обстоятельство, требует признать ее недействительной. К сожалению, практика по таким спорам еще не сложилась. Есть дела, где суды пытаются переквалифицировать банковскую гарантию в простое поручительство. Тем не менее, если суды признают банковскую гарантию недействительной сделкой, то все вопросы о фальсификации автоматически снимаются.

– В каком статусе следует привлекать в дело лицо, которое эмитировало документ?

– Статус эмитента не всегда понятен. Рассмотрим ситуацию на примере, о котором я уже говорил: когда заказчик спорит с подрядчиком или исполнителем и требования касаются расторжения договора в связи с фальшивостью гарантийного документа. Можно ли рассматривать организацию, например, банк, который выпустил такой документ, в качестве третьего лица? Третьим лицом он не всегда является, поскольку требования в данном случае напрямую не касаются исполнения по этому документу.

Можно ли эмитента привлечь в качестве свидетеля? Юридическое лицо свидетелем быть не может. Можно вызвать только определенных физических лиц – работников этой организации. Но тоже не понятно, кого именно вызывать? Кто и о чем должен свидетельствовать? Председатель совета директоров или председатель правления банка должен прийти в суд и заявить, что он не выдавал данную гарантию и не подписывал данный документ? Но все понимают, что с правовой точки зрения это неоднозначное доказательство. Да и реализация такой затеи достаточно сомнительна.

Суды по-разному пытаются выйти из этой ситуации. Обычно просто направляют запросы в организации, к примеру, в банки, чтобы они подтвердили или опровергли факт выдачи документа. Те, в свою очередь, предоставляют письма о том, что они отказываются от этой гарантии; что они не выдавали данный документ и не имеют к нему никакого отношения.

– Но будет ли этого достаточно для подтверждения факта, что документ не выдавался?

– С моей точки зрения, считать данное доказательство стопроцентным нельзя, т.к. факт отсутствия документа в этом случае определяется простыми показаниями заинтересованного лица. Но, допустим, я выдал какое-то обязательство, а потом ко мне приходят и просят: «Подтверди, пожалуйста, что это обязательство исходит от тебя», и если достаточно отказаться от обязательства, чтобы с меня его сняли, то я откажусь. Лицо отказывается от данного обязательства, и суд считает это достаточным.

Такой подход для большинства ситуаций не является верным. Но иные способы также не всегда правильны. В результате мы возвращаемся к главной проблеме – отсутствию общих правил и общих подходов, которые должны применяться в данной ситуации. В итоге каждый судья в конкретном деле определяет свой круг доказательств, которые должны использоваться, и уже исходя из этого рассматривает дело.

Возможно, решение проблемы можно было бы упростить путем установления дополнительного контроля. Например, многие банки стали применять механизм, когда для вступления в силу некоего финансового обязательства необходимо, кроме выдачи самого документа, соблюсти процедуру его подтверждения, верификации. И банк принимает к рассмотрению финансовые обязательства только в том случае, если помимо самой банковской гарантии есть также подтверждающие письма. Но такие процедуры, к сожалению, применяются не всегда.

– Спасибо, Юрий.

– Был рад ответить на Ваши вопросы.

Беседовал Роман Авалян
Полистать демо-версию печатного журнала
на
Электронная подписка за 8400 руб. Печатная версия за YYY руб.

  1 голос

Нет комментариев
Свернуть форму комментария Комментировать

  • Добавить
Закрыть
Закрыть

  • Отправить
Закрыть

Подписка


на журналы


Все поля обязательны.
Закрыть

Задать вопрос для интервью
  • Отправить
9 Мая – Всероссийский праздник День победы.