Практика использования электронных документов в деловой деятельности высвечивает все больше и больше нюансов работы с ними. На сей раз судебное разбирательство наглядно продемонстрировало, как электронная подпись на договоре может изменить его судьбу, в отличие от собственноручной.
Тонкости ситуации
В марте 2011 года общество ООО «СЭЛТЕХСТРОЙ» (далее – ООО) было признано победителем открытого аукциона. Оно подписало контракт в электронном виде и направило его заказчику, ФКУ «Управление автомобильной магистрали Москва–Бобруйск Федерального дорожного агентства». Однако заказчик посчитал контракт подписанным неуполномоченным лицом и в апреле 2011 года обратился в Калужское управление Федеральной антимонопольной службы (УФАС) с заявлением о включении ООО в реестр недобросовестных поставщиков в связи с уклонением от заключения государственного контракта.
События развивались следующим образом:
- в марте 2011 года в ООО произошла смена генерального директора. В соответствии с протоколом общего собрания участников общества от 10.03.2011 № 01/03 и приказом от 11.03.2011 № 2, на момент подписания при помощи электронной цифровой подписи (ЭЦП) государственного контракта В. уже не являлся генеральным директором общества и потому не имел полномочий на подписание такого документа;
- при этом В. остался работать в данной организации, пересев в кресло заместителя генерального директора. Кроме того, 10.03.2011 на него была оформлена доверенность, дающая право подписывать подобные договоры уже не на основании устава ООО, а на основании этой доверенности;
- изучение сертификатов открытых ключей подписи В. и нового генерального директора П. показало:
- срок действия сертификата открытого ключа ЭЦП, согласно сертификату Удостоверяющего центра ОАО «Единая электронная торговая площадка», выданного на имя нового генерального директора П., был установлен с 04.07.2011 по 03.07.2012, т.е. на момент подписания государственного контракта новый генеральный директор не имел действительного сертификата ЭЦП;
- срок действия сертификата открытого ключа ЭЦП, оформленного на бывшего генерального директора В., был установлен с 19.01.2011 по 19.01.2012, при этом сертификат ключа В. не приостанавливал свое действие и не был аннулирован после смены руководства ООО;
- проект государственного контракта и документ об обеспечении исполнения контракта, направленные обществом на электронную торговую площадку, были подписаны ЭЦП В. как генеральным директором ООО «СЭЛТЕХСТРОЙ» 14.03.2011. При этом В. был обозначен в контракте как лицо, действующее на основании устава и уполномоченное на право заключения государственного контракта;
- сведения об освобождении от должности генерального директора В. и назначении генеральным директором П., а также доверенность от 10.03.2011 на осуществление действий от имени ООО, выданная В. как заместителю генерального директора, были размещены на сайте электронной торговой площадки только 24.03.2011, т.е. уже после подписания и направления контракта заказчику.
При разбирательстве в Калужском УФАС в апреле 2011 года выплыли все эти обстоятельства. При этом новый генеральный директор ООО П. в своих объяснениях антимонопольному органу подтвердил готовность к подписанию госконтракта и признал допущенную ошибку при его подписании, не оспаривая при этом полномочия В., указанные в доверенности.
Посчитав, что государственный контракт был подписан неуполномоченным лицом, УФАС России включило сведения об ООО в реестр недобросовестных поставщиков сроком на 2 года. Не согласившись с таким решением, ООО обратилось в арбитражный суд.
И вот тут внимание: согласно ст. 183 ГК РФ, если сделка от имени юридического лица заключена неуполномоченным лицом, но эта организация подтверждает ее, то сделка считается действительной и за всеми ее сторонами сохраняются принятые ими на себя обязательства и права. А в рассматриваемой ситуации как раз другая сторона хочет увильнуть от заключения сделки, но Гражданский кодекс такой возможности не предусматривает. Однако давайте посмотрим, как данный спор разрешили судьи.
Позиция суда менялась
Арбитражный суд Калужской области рассматривал это дело в сентябре 2011 года (№А23-2637/2011). Он посчитал, что на момент подписания контракта В. имел действительный сертификат ЭЦП и доверенность от 10.03.2011, выданную генеральным директором общества П., и решил, что факт несвоевременного размещения данной доверенности на официальном сайте электронной площадки не может свидетельствовать о недобросовестности в поведении ООО. Более того, доверенность пусть с опозданием, но все-таки была размещена на официальном сайте торговой площадки. Это суд расценил как активные действия ООО по устранению допущенной ошибки. В итоге суд первой инстанции обязал Калужское УФАС исключить общество из реестра недобросовестных поставщиков.
В декабре 2011 года Двадцатый арбитражный апелляционный суд поддержал позицию суда первой инстанции.
Но Федеральный арбитражный суд Центрального округа в марте 2012 года посчитал, что судами первой и апелляционной инстанции при рассмотрении этого дела были допущены нарушения. По его мнению:
- 14.03.2011 ЭЦП использовалась В. с нарушениями положений ст. 4 Федерального закона от 10.01.2002 № 1-ФЗ «Об электронной цифровой подписи» и условиями, указанными в сертификате ключа подписи. Электронный документ с ЭЦП, не соответствующей условиям, внесенным в сертификат, не имеет юридического значения! В данном случае в сертификате В. значился генеральным директором ООО, но 14.03.2011 он таковым уже не являлся;
- государственный контракт был подписан неуполномоченным лицом, что является нарушением со стороны участника аукциона положений ч. 2 ст. 41.2 Федерального закона от 21.07.2005 № 94-ФЗ «О размещении заказов на поставки товаров, выполнение работ, оказание услуг для государственных и муниципальных нужд».
В итоге ФАС признал законным решение антимонопольного ведомства о включении ООО в реестр недобросовестных поставщиков и признании сделки недействительной.
Выводы
Если совокупное толкование ч. 2 ст. 41.2 Федерального закона от 21.07.2005 № 94-ФЗ и ст. 183 ГК РФ еще могло бы склонить чашу весов Фемиды в пользу ООО «СЭЛТЕХСТРОЙ», то для «обезвреживания» ст. 4 ФЗ «Об электронной цифровой подписи» козыри найти сложно.
Вывод, который нам следует сделать, ознакомившись с позицией ФАС Центрального округа: если бы процедура подписания контракта проходила на бумажных носителях, то у организации в такой ситуации непреодолимых проблем не возникло бы, поскольку, в отличие от ЭЦП, собственноручная подпись человека не «привязана» ни к его должности, ни к сроку действия сертификата подписи.
Но ведь и при подписании бумажного договора реквизит «подпись» включает указание должности, ее расшифровку (в виде фамилии, имени, отчества) и личный росчерк. Получается, что должность здесь тоже прописывается. Тогда в чем разница? Кто-то может подумать, что у желавших перехватить этот госзаказ мускулы оказались покрепче. А всем остальным стоит отнестись к этой истории не как к частному случаю, а как к прецеденту, чтобы не допускать подобных ошибок при подписании документов электронными подписями и своевременно размещать сведения на сайте электронной торговой площадки.
